В. К. П—н

Война и труд

Исторический вестник. 1900. Т. 79. No3 (Март). С. 1116—1121.

[Рецензия на книгу: М. В. Аничков "Война и труд". СПб., 1900. 705 с.]

 

Жгучий и серьезный вопрос, затронутый в только что вышедшей под этим заглавием превосходной книге М. В. Аничкова, сильно занимает в настоящую минуту весь цивилизованный мир. Представления дипломатов, перья публицистов, проповедь моралистов и исследования политэкономов, все вместе и порознь, каждый из себя и каждый для себя, стараются разрешить вопрос об окончательном умиротворении человечества, т.е. о прекращении войны как остатка от тех времен уже давно пережитого нами варварства и эпохи всяких насилий.

Кажется, не прошло еще и трех полных лет со дня выхода в свет колоссальной монографии о войне г-на Блиоха, старавшегося, но безуспешно, испугать нас ужасами средств поражения, находящихся в руках современных многомиллионных армий и грозящих при первом серьезном столкновении европейских народов обратить весь культурный мир в печальные дымящиеся развалины, и вот перед нами новое большое сочинение, задавшееся той же благородной целью: указать верные пути и средства, при помощи которых война уйдет навсегда в область злых преданий, чтобы стать там рядом с пережитыми человечеством ужасами рабства и инквизиции. Несмотря, однако, на общность целей, ни в каком отношении прекрасную книгу М. В. Аничкова нельзя поставить рядом с несуразным зданием устрашающей книги Блиоха. В этой последней очевидный дилетант в области военных знаний, да еще по крови еврей, т.е. человек, органически неспособный понять истинный смысл и настоящие побуждения войны, пробует поразить нас страшной пастью своего богато размалеванного дракона, между тем как «Война и труд» г-на Аничкова являет серьезное, продуманное сочинение большого эрудита во всех тех областях, с какими ему приходилось считаться в интересах его обширной темы.

Книга эта разделена на три разнохарактерные части. В первой части автор дает нам превосходно выбранную военную историю или, вернее, историю вооружений народов в различные эпохи их культурного существования. Во второй мы получаем столь же подробно и хорошо написанную историю дипломатических, юридических и философских попыток заменить войну незыблемостью договоров путем организации высшего международного трибунала, в большей или меньшей степени похожего всегда на суд третейский. В третьей части, подходя к положительной стороне своей задачи, автор широко и благородно затрагивает наиболее интересные политико-экономические вопросы, видя именно и только здесь опасные побудители, заставляющие народы и до сих пор вступать между собой в кровавую распрю, уносящую массу молодых и ценных жизней и несметные богатства в виде напрасного или разрушенного труда.

В первой части руководящим мотивом для последовательного и блестящего нанизывания исторических фактов служит мысль, высказанная многими, но категоричнее всего выраженная профессором Д. И. Менделеевым, что война должна убить войну путем развития все более и более губительных средств защиты и нападения, следуя в этом направлении не случайно и как бы в потемках, но строго научными путями, освещаемыми громадным развитием химии, физики и электротехники.

Задача опровергнуть то красивое заблуждение нашего знаменитого ученого выполнена г-ном Аничковым блистательно. От палки дикаря, заменившейся каменным топором, от палицы и копья, уступивших место праще Давида, поразившего Голиафа, от леса копий от тучи стрел греков и персов в эпоху их высокого военного развития и до наших времен, действительно, страшного развития всех боевых средств поражения, т.е. до скорострельной магазинки, стреляющей никелированной пулей при помощи бездымного пороха, М. В. Аничков ведет своего читателя шаг за шагом к неоспоримому убеждению, что не только вчера и сегодня, но и во времена почти доисторические, каждое новое усовершенствование в оружии порождало буквально те же надежды на невозможность дальнейшей войны, как успехи научного пороходелания и успехи металлургии породили надежды и упования Д. И. Менделеева. Но увы! Каждый раз эта мечта немедленно и категорично опровергалась фактами войн, не становившимися несмотря ни на какие успехи боевой техники, ни менее частыми, ни менее кровопролитными. В этом историческом ходе изменившихся фактов, прямо надо сказать, нет исключений, ни в древние времена, ни в наши дни побед абиссинцев над итальянцами и буров над англичанами, и потому радужная надежда, что наконец-то будет изобретено такое смертоносное оружие, после которого воевать будет фактически невозможно, должна быть отброшена, как решительная мечта, несогласная с действительностью, и потому война никогда не убьет войну.

Вторая часть труда г-на Аничкова приводит нас к заключению еще более безотрадному. Длинный ряд благороднейших попыток взнуздать силу правом, подчинить наглость справедливости и привести народы к обычаю полюбовно решать свои споры на главенствующем международном суде, также последовательно и бесповоротно терпит неопровержимое фиаско, доставляя только господам дипломатам утешение лицемерить с самыми благородными целями, хотя и без надежды создать из этой доброжелательной лжи действительную правду. И в этой части богатство и полнота сведений почтенно автора поражают читателя и делают чтение несколько сухого исторического материала увлекательным.

И вот у преддверия третьей части читатель книги г-на Аничкова стоит в печальном раздумье: как же автор дальше справится с задачей, указанной им же ХХ веку: что этому веку надлежит так же радикально покончить с войной, как XIX-му покончить с рабством? Если война не может убить войну путем усовершенствования орудий истребления, что так неопровержимо и фактически доказано в первой части книги, если и попытки лучших, благороднейших людей науки права и такие энтузиасты, отрицавшие войну за счет собственного политического благополучия, каких мы видим в лице Кобдена и Джона Брайта, потерпели также фактическое несомненное фиаско, и если даже лучшие умы разных веков, думая, что отрицая войну, они говорят великие истины, а на самом деле переливали из пустого в порожнее, то на что же остается надеяться будущему, которому все же предстоит покончить с роковым и тяжелым вопросом?! И вот мы с интересом и тайным трепетом принимаемся читать третью часть труда г-на Аничкова.

И представьте себе, автор в самом деле радикально и бесповоротно уничтожает войну между культурными расами, сохраняя ее, и то не навечное, на границах стран диких, имеющих стать в более или менее отдаленном будущем также странами культурными. И в этой части своего труда М. В. Аничков остается тем же благородным и в полном смысле слова свободным мыслителем, не играет словами, но ставит вопрос острым его ребром, причем не боится для его радикального разрешения требовать такой радикальной реформы в жизни европейских народов, перед которой, конечно, останавливались все его предшественники, топившие свои геройские мечты о братстве народов в пучине жалкого празднословия и поддельного пафоса.

У нашего автора нет ни пафоса, ни празднословия. Резко, метко и откровенно ведет он читателя к своему логичному выводу и заставляет его согласиться, что если на земле воцарится безусловная свобода передвижения, при безусловной свободе труда и торговли везде и повсюду, то, что он называет свободой торговли при абсолютной свободе переселения через вполне свободные, везде открытые границы, не знающие никаких паспортов и никаких таможен, при полнейшей равенстве чужеземца с туземцами во всех человеческих и гражданских права, независимо от своей национальности, то, конечно, на земле, устроенной таким образом, войны в современном значении этого слова не будет. Не будет не потому, что люди станут добрее и образованнее, а потому, что ни у кого не найдется нигде очевидного и притом массового врага. Если каждый из нас независимо от языка, религии, народности везде будет чувствовать себя туземцем, если само понятие «чужеземец» исчезнет из обиходного словаря всех народов и людей, то с кем же воевать, кому доказывать свою массовую силу и у кого требовать оружием восстановления прав, когда никто не будет иметь ни возможности, ни поводов их нарушить? Да, несомненно, при этих условиях массовой войны не будет, хотя и тогда может быть война частная, весьма и весьма близкая к той войне, которую люди видели уже в Средние века, в эти страшные темные века всякого деспотизма, насилия и изуверства.

Автор, конечно, как человек серьезный, не делает из своего заманчивого предложения шутки. Он серьезно убежден и серьезно убеждает других: что стремление идти к этому решению вопроса ясно видно везде, где уже культура достигла достаточной силы и высоты. Он блестяще доказывает, что таможенная война на границах несвободных, при переселениях затрудненных и есть единственный опасный стимул для современной войны. И в этом он, конечно, опять и безусловно прав. Еще более прав он и блестящ в своих доказательствах несовершенства доктрин наших политико-экономических учений, как протекционистского, так и фритредерского порядка. И потому, если допустить и поверить в возможность фактического осуществления величайшей экономической реформы, какую он предлагает, то, несомненно, за исчезновением поводов к войне и всякого в ней смысла она должна исчезнуть так же просто и бесповоротно, как исчезают корабли, кораблики и, наконец, даже лодки из сухого оврага, некогда представлявшего многоводную и мощную судоходную реку. Вопрос, следовательно только в том, кто решится первым сделать свою торговлю безусловно свободной, кто решится отворить свою границу пришествию всяких полноправных иноплеменников, кто первый же не побоится потерпеть при этом неминуемую потерю национальности, а в конце концов и языка? Надо думать, что добровольно, по собственному почину, вряд ли найдется народ, способный на принципиальное самоубийство ради блага всего человечества! Но этот исход не вдруг и не сразу вполне возможен медленным и постепенным завоеванием чисто промышленно-торгового характера. И в этом направлении концом XIX столетия сделано очень много, так как торговля даже оружием приняла несомненно космополитический характер. Общность европейского капитала, наряду с нашей национальной беспечностью и природной ленью, может быть, выращиваемой неудобствами и суровостью нашего климата, в самом деле могут подвинуть этот вопрос к его насильственному решению. Но без кровавой и страшной войны дело едва ли обойдется, и потому, если война не убивала еще никогда войны путем устрашительных изобретений при выработке оружия, если попытки философов и мечтателей-энтузиастов победить войну юстицией не удались, то и гуманная и широкая идея покончить с войной объявлением свободы торговли, свободы переселений при полном уничтожении границ, раньше своего осуществления приведет все народы к самой свирепой, к самой ожесточенной драке. И это понятно! Ведь это же будет война за жизнь и отдельное существование в буквальном смысле слова, почему каждый воин будет напитан тем высоким энтузиазмом, которому мы даже нехотя, даже вопреки самым мирным убеждениям, невольно рукоплещем и в деле защиты Трансвааля от свободных для англичан границ, и которому даже рукоплескали в лице Леонида при Фермопилах и в лице Кутузова в нашу Отечественную войну! Тем не менее вопрос о радикальном изменении современных форм народных ратоборств во имя их эгоистических интересов извинится, всего вероятнее, в программе г-на Аничкова.

Указанный им путь несомненно серьезен, ожидаемые реформы этики народной также подкупают невольно своей красотой и справедливостью, а всего более свободой. В этом направлении надо ожидать многого, даже не в столь отдаленном будущем. Вот почему я смело могу сказать, что не знаю книги более интересной, логичной и поучительной по этому вопросу, как книга г-на Аничкова, вполне достойная обстоятельного и подробного критического разбора с трех точек зрения: как военно-исторической, так с дипломатическо-юридической, и наконец, особенно как своеобразный трактат новой политэкономической догмы, в высокой степени интересной. Слабой стороной этого превосходного труда будет некоторое, как будто намеренное, замалчивание рабочего и социального вопроса, не о производстве, а именно о правильном и справедливом распределении богатств. Вот где кроются также немалые бичи и скорпионы, вполне способные привести и к войне, а еще более к междоусобному кровопролитию при полной свободе торговли и при совершенно настежь открытых границах. Но замечание это, напоминающее известную поговорку, где мед, там и ложка, конечно, несущественно. Автор книги дал и то в своем труде достаточно меда, чтобы самый ненасытный читатель мог быть им недоволен.

Другое замечание неодобрительного характера — это невозможная корректура книги, местами не только затемняющая, но и искажающая мысль автора. Можно сказать, что ни одной цитаты, приведенной на иностранных языках, нет напечатанной без грубых ошибок. Этот недостаток, и существенный, и я указываю на него потому, что при втором издании книги, которое, несомненно, должно быть, этот недостаток должен быть устранен совершенно.